Неточные совпадения
Я вывел Печорина вон из комнаты, и мы пошли
на крепостной вал; долго мы ходили взад и вперед рядом, не говоря ни слова, загнув руки
на спину; его лицо ничего не выражало особенного, и мне стало досадно: я бы
на его
месте умер с горя.
У ворот одного дома сидела старуха, и нельзя сказать, заснула ли она,
умерла или просто позабылась: по крайней мере, она уже не слышала и не видела ничего и, опустив голову
на грудь, сидела недвижимо
на одном и том же
месте.
Потом мало-помалу
место живого горя заступило немое равнодушие. Илья Ильич по целым часам смотрел, как падал снег и наносил сугробы
на дворе и
на улице, как покрыл дрова, курятники, конуру, садик, гряды огорода, как из столбов забора образовались пирамиды, как все
умерло и окуталось в саван.
Не казнь страшна: пращур [Пращур — предок.] мой
умер на лобном
месте, [Лобное
место — возвышение
на Красной площади, где иногда казнили государственных преступников.] отстаивая то, что почитал святынею своей совести; отец мой пострадал вместе с Волынским и Хрущевым.
Кроме того, было прочтено дьячком несколько стихов из Деяний Апостолов таким странным, напряженным голосом, что ничего нельзя было понять, и священником очень внятно было прочтено
место из Евангелия Марка, в котором сказано было, как Христос, воскресши, прежде чем улететь
на небо и сесть по правую руку своего отца, явился сначала Марии Магдалине, из которой он изгнал семь бесов, и потом одиннадцати ученикам, и как велел им проповедывать Евангелие всей твари, причем объявил, что тот, кто не поверит, погибнет, кто же поверит и будет креститься, будет спасен и, кроме того, будет изгонять бесов, будет излечивать людей от болезни наложением
на них рук, будет говорить новыми языками, будет брать змей и, если выпьет яд, то не
умрет, а останется здоровым.
Китайцы-проводники говорили, что здесь с людьми всегда происходит несчастье: то кто-нибудь сломает ногу, то кто-нибудь
умрет и т.д. В подтверждение своих слов они указали
на 2 могилы тех несчастливцев, которых преследовал злой рок
на этом
месте. Однако с нами ничего не случилось, и мы благополучно прошли мимо Проклятых скал.
Но и
на новых
местах их ожидали невзгоды. По неопытности они посеяли хлеб внизу, в долине; первым же наводнением его смыло, вторым — унесло все сено; тигры поели весь скот и стали нападать
на людей. Ружье у крестьян было только одно, да и то пистонное. Чтобы не
умереть с голода, они нанялись в работники к китайцам с поденной платой 400 г чумизы в день. Расчет производили раз в месяц, и чумизу ту за 68 км должны были доставлять
на себе в котомках.
Я сел
на место частного пристава и взял первую бумагу, лежавшую
на столе, — билет
на похороны дворового человека князя Гагарина и медицинское свидетельство, что он
умер по всем правилам науки. Я взял другую — полицейский устав. Я пробежал его и нашел в нем статью, в которой сказано: «Всякий арестованный имеет право через три дня после ареста узнать причину оного и быть выпущен». Эту статью я себе заметил.
Сначала были деньги, я всего накупила ему в самых больших магазейнах, а тут пошло хуже да хуже, я все снесла «
на крючок»; мне советовали отдать малютку в деревню; оно, точно, было бы лучше — да не могу; я посмотрю
на него, посмотрю — нет, лучше вместе
умирать; хотела
места искать, с ребенком не берут.
Спустя немного времени один за другим начали
умирать дети. Позвали шамана. В конце второго дня камлания он указал
место, где надо поставить фигурное дерево, но и это не помогло. Смерть уносила одного человека за другим. Очевидно, черт поселился в самом жилище. Оставалось последнее средство — уступить ему фанзу. Та к и сделали. Забрав все имущество, они перекочевали
на реку Уленгоу.
Кроме Белоконской и «старичка сановника», в самом деле важного лица, кроме его супруги, тут был, во-первых, один очень солидный военный генерал, барон или граф, с немецким именем, — человек чрезвычайной молчаливости, с репутацией удивительного знания правительственных дел и чуть ли даже не с репутацией учености, — один из тех олимпийцев-администраторов, которые знают всё, «кроме разве самой России», человек, говорящий в пять лет по одному «замечательному по глубине своей» изречению, но, впрочем, такому, которое непременно входит в поговорку и о котором узнается даже в самом чрезвычайном кругу; один из тех начальствующих чиновников, которые обыкновенно после чрезвычайно продолжительной (даже до странности) службы,
умирают в больших чинах,
на прекрасных
местах и с большими деньгами, хотя и без больших подвигов и даже с некоторою враждебностью к подвигам.
Я бы
на его
месте непременно желал
умереть.
Ни в болезни моей и никогда прежде я не видел еще ни разу ни одного привидения; но мне всегда казалось, еще когда я был мальчиком и даже теперь, то есть недавно, что если я увижу хоть раз привидение, то тут же
на месте умру, даже несмотря
на то, что я ни в какие привидения не верю.
— Этот листок, в золотой рамке, под стеклом, всю жизнь провисел у сестры моей в гостиной,
на самом видном
месте, до самой смерти ее —
умерла в родах; где он теперь — не знаю… но… ах, боже мой! Уже два часа! Как задержал я вас, князь! Это непростительно.
Трех годов
на новом
месте не прожил, как
умер в одночасье. Жена его померла еще в Родякове; осталось двое сыновей неженатых: Мокей да Марко. Отцовское прозвище за ними осталось — стали писаться они Смолокуровыми.
Члены общества, точно сговорившись,
умирают, сходят с ума, проворовываются, стреляются или вешаются, освобождается вакансия за вакансией, повышения следуют за повышениями, вливаются новые элементы, и, смотришь, через два года нет
на месте никого из прежних людей, все новое, если только учреждение не распалось окончательно, не расползлось вкось.
— Не в лесе, Иван Григорьич, сила, а в промыслах, — сказал ему
на то Василий Борисыч. — Будь по хлебным
местам, как здесь, промыслá,
умирать бы не надо…
— Неможется, так лежи.
Умри, коли хочется, а сраму делать не смей… Вишь, что вздумала! Да я тебя в моленной
на три замка запру, шаг из дому не дам шагнуть… Неможется!.. Я тебе такую немоготу задам, что ввек не забудешь… Шиш
на место!.. А вы, мокрохвостницы, что стали?.. Тащите назад, да если опять вздумаете, так у меня смотрите: таковских засыплю, что до новых веников не забудете.
И какие лица увидел он тут!
На улице как будто этакие и не встречаются и не выходят
на божий свет: тут, кажется, они родились, выросли, срослись с своими
местами, тут и
умрут. Поглядел Адуев пристально
на начальника отделения: точно Юпитер-громовержец; откроет рот — и бежит Меркурий с медной бляхой
на груди; протянет руку с бумагой — и десять рук тянутся принять ее.
Побег дочери сильно повлиял
на старика отца. С горя и одиночества он запил, потерял
место и через несколько месяцев
умер, оставив в наследство дочери обремененный закладными дом, вскоре, впрочем, проданный с аукционного торга.
После долгих откладываний Николай Леопольдович наконец отправился
на место ссылки. Семейство его осталось в Петербурге. Стефания Павловна продолжала хлопотать о помиловании мужа. Надежду
на это помилование таил и сам Гиршфельд до самой смерти. Он
умер, прожив в Архангельске около трех лет.
— Дедушка Лодыжкин, а дедушка, глянькось, в фонтане-то — золотые рыбы!.. Ей-богу, дедушка, золотые,
умереть мне
на месте! — кричал мальчик, прижимаясь лицом к решетке, огораживающей сад с большим бассейном посередине. — Дедушка, а персики! Вона сколько!
На одном дереве!
Вследствие всего этого, не желая
умереть с голода, он сломал ветхие отцовские хоромы,
на место их вывел просторную избу и сделался сам, в одно и то же время, и землевладельцем, и работником.
— Вот тебе свидетель Бог! — указала она рукой
на образ. — Пусть я
умру на этом
месте в мучительных страданиях, если это неправда! — с отчаянием в голосе произнесла она.
Нет, уж это дело в Одессе произошло. Я думаю, какой ущерб для партии? Один
умер, а другой
на его
место становится в ряды. Железная когорта, так сказать. Взял я, стало быть, партбилетик у покойника и в Баку. Думаю,
место тихое, нефтяное, шмендефер можно развернуть — небу станет жарко. И, стало быть, открывается дверь, и знакомый Чемоданова — шасть. Дамбле! У него девятка, у меня жир. Я к окнам, а окна во втором этаже.
Иной богатый купец тысячи бросит, чтоб прихоть свою
на народе удовольствовать, а
умирай у него с голоду
на дворе душа християнская — он и с
места не двинется…
Вот — праведница, которая,
умирая, наверное, молилась об одном: чтобы ей в аду было присуждено
место не слишком горячее. И Христос сказал бы ей
на страшном суде: ты губила душу свою и тем спасла ее!
А кроме того, Краснова мучило и отсутствие всяких перспектив. Предположив сгоряча, что предводительское звание лишено будущности, он горько ошибся. Правда, старый Живоглотов
умер, не вкусив от плода; но выбранный
на его
место Живоглотов-сын не прослужил и трехлетия, как получил уже высшее назначение.
На вопрос: «Будешь ли меня
на старости лет кормить?» — он отвечал прямо: «Не буду!» И старый коршун бережно донес его до нового
места, воспитал и улетел прочь
умирать.
Утка была ранена
на расстоянии по крайней мере девяноста или ста шагов, ранена рикошетом, взмывшею от воды 4-го нумера дробинкой (ибо я стрелял в чирков вдвое ближе), улетала вместе со стаей, как будто здоровая, и улетала довольно далеко; потом прилетела назад, села
на прежнее
место и
умерла перед моими глазами.
На расстоянии шестидесяти шагов дупеля не убьешь наповал бекасиною дробью даже 8-м нумером или по крайней мере редко, а только поранишь: он унесет дробь очень далеко и если не
умрет скоро, то долго будет хворать и скрываться в самых глухих болотных
местах.
— По крайней мере
умру в моем Николаеве, — говорил он, — а то
место сие, наполненное трупами человеческими и животных, более походит
на гроб, нежели
на обиталище живых…
В степях Бессарабии,
на том
месте, где
умер «князь Тавриды», возвышается небольшая пирамида.
Проваливается от землетрясения именно то
место,
на котором стоит Лиссабон или Верный, и зарываются живыми в землю и
умирают в страшных страданиях ничем не виноватые люди.
Двух-трех учителей, в честности которых я был убежден и потому перевел
на очень ничтожные
места — и то мне поставлено в вину: говорят, что я подбираю себе шайку, тогда как я сыну бы родному,
умирай он с голоду
на моих глазах, гроша бы жалованья не прибавил, если б не знал, что он полезен для службы, в которой я хочу быть, как голубь, свят и чист от всякого лицеприятия — это единственная мечта моя…
Собака же, покрутившись раза два или три
на одном
месте, угрюмо укладывалась у ног его, втыкала свою морду между его сапогами, глубоко вздыхала и, вытянувшись во всю свою длину
на полу, тоже оставалась неподвижною
на весь вечер, точно
умирала на это время.
Он, однакоже, жил не
на Васильевском острову, а в двух шагах от того
места, где
умер, в доме Клугена, под самою кровлею, в пятом этаже, в отдельной квартире, состоящей из одной маленькой прихожей и одной большой, очень низкой комнаты с тремя щелями наподобие окон.
Я бы, кажется,
на вашем
месте умер с досады; а главное: стыдно, стыдно!
— Да вот как. Во многих
местах десятки тысяч людей, которые непременно должны
умереть в силу обстоятельств с голоду, всякий день сыты. Петербург кормит таких двадцать тысяч и все «по сущности христианства». А уберите вы эту «сущность»
на три дня из этой сторонушки, вот вам и голодная смерть, а ваши философы этого не видали и не разъяснили.
Итак, подлог обнаружился, и я должен был оставить государственную службу навсегда. Не будь этого — кто знает, какая перспектива ожидала меня в будущем! Ломоносов был простой рыбак, а
умер статским советником! Но так как судьба не допустила меня до высших должностей, то я решился сделаться тапером. В этом звании я узнал мою Мальхен, я узнал вас, господа, и это одно услаждает горечь моих воспоминаний. Вот в этом самом зале,
на том самом
месте, где ныне стоит рояль господина Балалайкина…"
То же предание утверждало, что в этой беседке была навеки заперта молодая жена одного из предков князей Луговых оскорбленным мужем, заставшим ее
на свидании именно в этом уединенном
месте парка. Похититель княжеской чести подвергся той же участи. Рассказывали, что князь, захватив любовников
на месте преступления, при помощи дворни заковал их в кандалы и бросил в обширный княжеский подвал, находившийся под домом, объявив им, что они
умрут голодной смертью
на самом
месте их преступного свидания.
— Эта дача принадлежит одному старому отставному моряку, у которого был единственный сын, с год как женившийся. Они жили втроем
на Васильевском острове, но домик их был им и тесен и мал. Старик купил здесь
место и принялся строить гнездо своим любимцам — молодым супругам, да и для себя убежище
на последние года старости… Все уже было готово, устроено, последний гвоздь был вбит, последняя скобка ввинчена, оставалось переезжать, как вдруг один за другим его сын, а за ним и сноха, заболевшие оспой,
умирают.
«Вроде Пушкарева он, — соображал Кожемякин. — Вот —
умер бы Шакир, я бы этого
на его
место».
Но дачник
умер бы у себя
на даче, а пение доносилось с улицы. Мы оделись и попали к
месту действия одними из первых. Прямо
на шоссе, в пыли, лежал Васька, скрестив по-покойницки руки
на груди. Над ним стоял какой-то среднего роста господин в военном мундире и хриплым басом читал...
Подражая примеру графини, и княгиня Вabette, та самая, у которой
на руках
умер Шопен (в Европе считают около тысячи дам,
на руках которых он испустил дух), и княгиня Аnnеttе, которая всем бы взяла, если бы по временам, внезапно, как запах капусты среди тончайшей амбры, не проскакивала в ней простая деревенская прачка; и княгиня Расhеtte, с которою случилось такое несчастие: муж ее попал
на видное
место и вдруг, Dieu sait pourquoi, прибил градского голову и украл двадцать тысяч рублей серебром казенных денег; и смешливая княжна Зизи, и слезливая княжна Зозо — все они оставляли в стороне своих земляков, немилостиво обходились с ними…
Но если б заставить его, например, переливать воду из одного ушата в другой, а из другого в первый, толочь песок, перетаскивать кучу земли с одного
места на другое и обратно, — я думаю, арестант удавился бы через несколько дней или наделал бы тысячи преступлений, чтоб хоть
умереть, да выйти из такого унижения, стыда и муки.
К счастью, однако ж, жизнь не верит этим объяснениям и утверждает прямо, что «взятка» окончательно
умерла и
на ее
место народился «куш».
В полминуты отряд Милославского переправился через Москву-реку и при громких восклицаниях: «
Умрем за веру православную и святую Русь!» — помчался
на место сражения.
Это тот, кто отдал бы тысячу жизней за то, чтоб воскликнуть вместе с другими: «
Умрем за веру православную и святую Русь!» Несмотря
на приглашение боярина Истомы, который, заливаясь слезами, кричал громче всех: «Идем к матушке Москве!» — Юрий не хотел подойти вместе с ним к Лобному
месту.
Фома пришел в сад
на то
место, где
умер отец, и там сел.